Когда приходит неизбежность блага,
И горечь перезревших мандарин,
И самая последняя собака
Тебе напомнят, что ты не один,
И пот стечет струей по подбородку,
Залив глаза раствором солевым,
Неважно, что раскачивал ты лодку
Иль был в ней твердым верным рулевым.
Неважно, кем ты был и что ты делал,
Неважно в этом мире в общем всё,
Когда достиг до самого предела,
Но нужно, оказалось, быть ещё,
И ты опять штурмуешь свое небо,
Когда оно гранитною плитой
Тебя придавит быть насущным хлебом,
И вновь тебя накроет с головой.
И что оно? - Дурная бесконечность
Иль так необходимый тебе путь -
Решать тебе, твоя награда - вечность,
А остальное будет как нибудь.
И ты идёшь и меряешь пространство
И за душой не держишь ничего,
Твои шаги - в движеньи плавном танца
Или рывками бегство от всего,
Претензии остались без потребы,
Да и какая польза есть от них?
А над тобой огромнейшее небо
Тебя уже готово поглотить.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
